Тело юноши сотрясала крупная дрожь, которая отчетливо демонстрировала в каком состоянии, сейчас находится сын владельца борделя. Ещё никогда Аннибаль не позволял себе потери контроля, он обычно немного отпускал его, но полностью раствориться в любовнике, в ощущениях, раньше подобный опыт был не доступен, сейчас, же он пугал и заставлял желать происходящего все сильнее. Эдриан не знал, почему именно сегодня и именно этому человеку, он позволил увидеть себя с совершенно нового ракурса, не перемежая каждый взгляд ехидным замечанием, оставалось надеяться на то, что Брэндан не решит, что теперь Аннибаль исправился и подлянок от него можно не ожидать. Шумно выдохнуть, искренне надеясь на то, что под дверями его комнаты не собрались свободные работники заведения отца, для получения внеочередного мастер класса, с другой стороны это могло бы быть забавным, правда, юноша не стремился демонстрировать собственную слабость, почти растворяясь в ласках любовника.
- Прекрати меня мучить, если бы не это чертово колечко, я бы уже несколько раз мог бы кончить. Хотя нет,… делай, что хочешь, только убери, это чертово колечко…я не могу больше.
Каждое прикосновение приносит болезненное удовольствие, от которого нет возможности отказаться, нет желания, слишком горячо, чтобы думать. Прогнуться сильнее, едва ощутимо двигая бедрами навстречу горячему языку, не в силах заставить себя прекратить это безумие, которое завладело им, этой комнатой, вытаскивая на свет желания, о которых Эдриан ранее даже не подозревал.

Эдриан отчетливо ощущал, что покоряется чужому воздействию, чужим прикосновениям, приносящим столько жара и в так горящее тело, и понимал, что не может сопротивляться всему этому, желая прочувствовать каждый момент, как можно более ярко и полно. Сдавленный, разочарованный стон, который юноша не смог сдержать, когда любовник все же вняв его мольбам, освободил от присутствия влажного горячего языка, и легкая дрожь предвкушения, прокатившаяся по телу. Самым страшным сейчас казалось разочаровать именно этого человека, именно Брэндана, который так щедро делился с ним своими желаниями, свей страстью, быть может, даже не замечая этого, но Аннибаль боялся пропустить даже вздох того, кому удалось сорвать с него ледяную маску.
- Все что ты только захочешь…
Собственный голос кажется чужим, неправильным, слишком хриплым, наполненным незнакомыми тягучими, словно патока, интонациями, обещающими так много, и ничего конкретного.
Медленно выдохнуть, стремясь максимально расслабить собственное тело, чтобы не осталось слишком сильных следов и повреждений после сегодняшнего развлечения, и настраиваясь на первый удар. Едва ощутимо вздрогнуть от первого, почти ласкающего прикосновения хвостов к плети к беззащитной коже, и облизнуться, понимая, что мужчина на этом не остановится и дальше будет куда более болезненно. Прогнуться сильнее, и со стороны никто не смог бы однозначно понять, пытается ли Эдриан увернуться от жалящих кожу ударов или же наоборот подставляется под них, желая ощутить как можно больше. Аннибаль мог лишь сдавленно ругаться, извиваясь в путах, и уже не в силах сдерживать болезненные вскрики в ответ на каждый удар, чувствуя, что уже не может отделить удовольствие от боли и наоборот, слишком много всего смешалось сейчас в его теле, заставляя плотнее вжиматься пахом в жесткие подушки, пока все тело не пронзила вспышка удовольствия, заставляя замереть, забыв как дышать изливаясь на кровать.

Эдриан забыл, как дышать, наслаждаясь волнами удовольствия, прокатывающимися по всему телу. В пустоте самого себя, юноша пытался осознать все, что произошло за последние несколько часов, которые смогли перевернуть весь его привычный мир вверх тормашками, заставляя сомневаться в собственном рассудке. И в то же самое время юноша просто не мог ни о чем думать, наслаждаясь легкостью собственного тела и сделанного выбора, пусть это и будет продолжаться лишь эту ночь. Сознание возвращалось словно нехотя, рывками, вычленяющими одну эмоцию или один единственный предмет обстановки, давая телу хоть небольшую возможность восстановиться и получить небольшую, но столь желанную передышку. Аннибаль недовольно жмурился, пытаясь заставить себя открыть глаза, и в тот момент, когда это удалось, на губах непроизвольно появилась усталая, но весьма довольная улыбка.
- Не называй меня малышом.
Эдриан недовольно нахмурился, но все, же решился пошевелиться, едва сдержав болезненный стон от неловкого движения. Дотянуться до бутылки вина и отобрав, ее у Брэндана сделал несколько торопливых жадных глотков, блаженно прикрыв глаза. Пошевелиться ещё раз, и тихо фыркнув себе под нос, Аннибаль все же решил не переворачиваться на спину, скользнуть пальцами по бедрам мужчины, скрывая лукавый блеск глаз и положить голову на его живот.
- Двигаться могу, но вот вряд ли смогу завтра сесть.

Аннибаль достоверно изобразил оскорбленную невинность и похлопал ресницами, в ответ на высказывание об активных занятиях, сам юноша искреннее сомневался, что в этом мире существует сила, способная  завтра оторвать его от мягкой кровати.
- Активные занятия? Ммм, звучит любопытно, интересно, что из пройденного материала мы будем закреплять практикой? К тому же тебе для начала придется придумать что-нибудь, чтобы заставить меня покинуть мягкую и удобную кровать. Ты же не думал, что я так просто превращусь в хорошего и послушного ученика? Ты же понимаешь, что со мной будет сложно, очень сложно?
Эдриан едва смог подавить рвущееся с губ зловредное хихиканье, не мог же Брэндан быть настолько наивным и решить, что юноша измениться после одной, пусть и прекрасной ночи. Нет, сын хозяина борделя, предпочитал тратить чужие нервы с размахом и фантазией, опасаясь заскучать. Довольно зажмуриться в ответ на прикосновение к волосам, и издал едва слышный мурлыкающий звук, словно поощряя любовника на дальнейшую легкую ласку. Одарить любовника красноречивым взглядом и едва ощутимо потереться щекой об напряженную плоть рыжего, задумываясь над тем, как долго тот сможет выдержать подобную игру.
- Ну, у меня есть целый два имени, впрочем, можешь называть как угодно, только не малышом, в конце концов, мне не пять лет, тебе не кажется?
Провокационно облизнуть припухшие губы, прежде чем ощутимо прикусить нежную кожу на бедре любовника и замереть на несколько секунд наслаждаясь произведенным эффектом, прежде чем, словно извиняясь лизнуть влажную головку и вновь немного отстраниться.

Эдриан не удержался и тихо фыркнул себе под нос, откровенно сомневаясь в словах мужчины, который кажется, действительно верил в то, что говорил, это было странно. Впрочем, совсем открыто сомневаться в словах учителя, юноша не стал, выразив все свое отношение и возмущение пристальным взглядом. К тому же ему на самом деле было интересно, что собирается предпринять Брэндан, чтобы увлечь его занятиями, до сих пор подобного не удавалось никому, кроме отца, который был привычным исключением из правил, и Аннибаль не был уверен, что хочет допустить в своей жизни второе исключение.
- Проверим… Но если, что я тебя предупредил о последствиях, можно сказать по доброте душевной. К тому же ты плохо изучит аспекты моего воспитания, я не имею права на слабые места, иначе буду недостоин, считаться наследником отца.
Аннибаль прищурился, рыжий не учел одного, что играть можно в обе стороны, и юноша постарается найти слабые места своего преподавателя раньше, нежели тот, поймет, чем можно его зацепить. Но все это будет позже, а сейчас можно уделить немного времени себе и любовнику, позволяя ему испытать удовольствие, которого мужчина был лишен уже довольно долгое время. Эдриан даже успел поразиться его выдержке, до которой он сам вряд ли в ближайшее время сможет дотянуться.
- Боюсь представить, какое впечатление я на тебя произвел, впрочем, чаще всего говорят, что именно первый взгляд на незнакомого человека, является наиболее верным.
Мешать ему сейчас явно никто не собирался, а значит, можно было немного поиздеваться над любовником, проверяя предел его прочности. Гибко потянуться, стараясь не поморщиться от боли в спине, и плавно переместиться между раздвинутых ног любовника, покрываясь горячими поцелуями бедра, позволяя себе насладиться прикосновением к шелковистой коже. Довольно что-то пробормотать себе под нос, стремясь не отрываться от важного занятия, изучая привкус чужой кожи на вкус и жмурясь от удовольствия.
- Ты вкусно пахнешь…
Обхватить пальцами напряженный член мужчины, и вновь задумчиво лизнуть головку, прежде чем хитро посмотреть в глаза Брэндана, и устроившись поудобнее, начать вылизывать чужую плоть на подобие мороженного.

Аннибаль тихо вздохнул, явно притворяясь расстроенным.
- Эх, значит такова моя судьба, если мой драгоценный предок не придумает что-нибудь более серьезное.
Выслушивать лекции о собственном образовании было на удивление скучным времяпрепровождением, в этом рыжий даже успел разочаровать юношу, впрочем, довольно быстро тот смирился с тем, что, не смотря на прекрасный секс, учитель всегда останется учителем, а значит, ничего серьезного между ними быть не могло, оставалось лишь горестно вздыхать по тому поводу. Хотя, Эдриан не привык отступать от намеченного так просто, ведь иногда стоит немного подождать, и тогда звезды повернуться в нужную сторону, решив для себя пока не переживать и просто наслаждаться моментом, юноша подарил любовнику порочную улыбку, в которой можно было прочитать так много.
- Чем пахнешь? Ммм…что-то неуловимо солнечное, так пахнет нагретая на солнце трава, что-то от ветра, морского бриза, и что-то сладковатое, что я пока не могу определить. Но все вместе рождает сногсшибательный аромат, присущий только тебе.
Аннибаль сейчас отчетливо купался в чужом желании, чувствуя, что его наполняют совсем непривычные эмоции, и, не желая разбираться, откуда они появились, сейчас все свое внимание юноша сосредоточил на Брэндане.  Тонкие пальцы осторожно поглаживали бедра мужчины, плоский живот, приподняться, запечатлевая укус на ключице мужчины и вновь вниз, обхватывая губами подрагивающий от напряжения член. Эдриан шумно выдохнул, плавно скользя от основания плоти любовника до головки, и обратно, оплетая гибким языком ствол, и чувствуя, как собственное тело вновь начинает предавать его, возбуждаясь.

Судя по всему, протестовать против подобного произвола своего ученика Брэндан не собирался, и это внушало Аннибалю какой-то странный оптимизм. Юноша вообще не мог объяснить даже самому себе, что с ним происходит в последнее время, почему его поведение и привычный характер претерпевает подобные изменения рядом с этим мужчиной, которому в принципе все равно на Эдриана, в этом тот был уверен полностью. Но сейчас подобные рассуждения только мешают, сбивая с выбранного ритма, и юноша попытался избавиться от них, сосредоточившись на собственном возбуждение, которое вскоре заставило пылать все тело.
Обхватить пальцами собственный уже болезненно напряженный член, вслушиваясь в чужие стоны, которые сейчас музыкой звучали в голове, наполняя странной гордостью, что причина подобного состояния Брэндана, он сам, Эдриан. Распахнуть губы чуть шире, полностью насаживаясь ртом на твердый член, издавая мурлыкающий стон, чувствуя, как стенки горла плотно обхватывают чувствительную головку. Сейчас можно было не сомневаться, что любовнику это нравится, это чувствовалось по его стонам, движению навстречу и многому другому, ощущаемому лишь на уровне эмоций. Машинально потереться об пальцы любовника, явно демонстрируя, всем своим видом, что отстраняться, не намерен, пусть даже не мечтает о подобном подвиге со стороны избалованного Аннибаля.

Эдриан успел удивиться, тому, что любовник явно оказался даже более чем возбужденным, и теперь оставалось узнать, что именно подвело рыжего к подобному состоянию, сам Аннибаль ил же алкоголь. Сделать несколько торопливых глотков, прикрыв глаза от странного удовольствия, наполнившего тело, и довольно замурчать, растирая по небу капельки семени Брэндана, надеясь на то, что этот вкус никогда не выветрится из его памяти. Шумно выдохнуть и выпрямиться, оставаясь сидеть на коленях, между раздвинутых ног любовника, облизывая губы, и дожидаясь того момента, когда мужчина все же соизволит открыть свои глаза и посмотреть на него. Прищуриться и негодующе фыркнуть, Аннибаль никак не мог понять, чем любовник снова недоволен, неужели он умудрился и здесь сделать что-то не так, не правильно? Глубоко вздохнуть и плавно потереться щекой об бедро рыжего, показывая, что с ним уж точно все в полном порядке и не стоит задавать глупые вопросы.
- Тебе не за что извиняться, все в полном порядке. Мне понравилось, даже более того.
Плавным движением лизнуть живот Брана и гибко потянуться, все-таки сегодняшняя ночь била все рекорды по числу сумасшествия, по числу переступленных планов и удовольствие, которое сопровождало его всю эту ночь, было слишком великолепным, чтобы считаться правдивым.
- Ты останешься до утра?
Подползти чуть выше и передать учителю бутылку вина, которую они ещё не успели опустошить, и сам прикурил очередную сигарету, устраиваясь на животе и болтая ногами, словно вернулся в детский возраст.

Шумно выдохнуть, наблюдая за приходящим в себя мужчиной, и едва заметно улыбаясь тому, как Брэндан задает вопросы. Эдриан же со своей стороны пытался прочувствовать почву, в общении с людьми следовало придерживаться неких границ, к сожалению, у каждого человека они были разными, и кто знает, чем окружил себя его учитель. Но, тем не менее, это было интересно, главное не поддаваться мимолетному импульсу, все равно из этого не получится ничего хорошего. Лишний раз лгать Аннибаль не собирался, как и выдавать всей правды, в которой он ещё и сам не успел разобраться.
- Терпеть не могу спать с кем-то, а особенно просыпаться. Но с тобой я бы попробовал проснуться в одной кровати, ведь если что-то пойдет не так, то я всегда могу тебя выгнать из своей комнаты.
Юноша тихо фыркнул себе под нос и пожал плечами.
- Ну, если учитывать то, что я пока ни с кем не просыпался, то даже не знаю, каким образом пробуждение можно сделать если не приятным, то хотя бы приемлемым, ненавижу просыпаться, особенно рано.
Инстинктивно прогнувшись от осторожных прикосновений, Эдриан обернулся, подарив любовнику обжигающий взгляд, впрочем, вряд ли юноша полностью отдавал себе отчет в своих поступках, скорее действовал по наитию, полностью положившись на ведущие его инстинкты. Хриплый стон, наполненный похотью в ответ на проникновение пальцев, должен был показать мужчине, что тот делает все правильно.
- Фантазия? Хм… есть одна, которая не дает мне покоя уже очень давно, но вряд ли ее вообще можно исполнить…

Прогнуться чуть сильнее, двигаясь навстречу пальцам любовника, кусая собственные губы, стремясь сдержать стоны, и хоть немного спасти собственной гордости, от которой казалось почти не осталось следа. Слишком умело действует рыжий, чтобы у юноши хватило сил ему сопротивляться, да и мысли о сопротивлении не могло возникнуть в разуме, заполненном возбуждением. Чуть повернуть голову, окидывая Брэндана красноречивым взглядом, едва сдерживая недовольную гримасу. Видимо кто-то действительно может встать с утра бодрым, а Аннибаль всегда думал, что это миф придуманный недоброжелателями.
- Хм… звучит, конечно, соблазнительно. Но обычно с утра я нахожусь в не кондиции, и все мои помыслы лишь о том, чтобы завалиться обратно, спать. Впрочем, никто не мешает тебе попробовать меня переубедить. Так что все утром будет зависеть от тебя и твоих желаний.
Хрипло выдохнуть, туша сигарету, не в силах выносить медленной сладкой пытки, хотя бы не попытавшись навязать свои правила игры. Выгнуться почти дугой, до боли сжимая пальцы любовника внутренними мышцами, то ли демонстрируя, что этого сейчас слишком мало, то ли показывая возможности собственного тела.
- В главном зале борделя два раза в неделю проходят весьма пикантные представления, было бы весьма интересно в этом поучаствовать.
Сдерживать стоны уже невозможно, слишком хорошо Брэндан успел изучить его тело, которое сейчас отзывается предательской дрожью на каждое движение пальцев, беззвучно умоляя о большем. И  все же это не слишком честно, Аннибаль не мог находиться неподвижно, все его тело желало прикасаться к любовнику, рывком перевернувшись, Эдриан уже не обращал внимания на боль прострелившую спину и ягодицы, прижимаясь гибким телом к телу мужчины. Накрыть чужие губы своими, втягивая в горячий поцелуй, отбрасывая в сторону привычную маску робости и наивности, не оставляя следа ложной нежности, прикусывая мягкие губы, сильно до крови, вторгаясь в чужой рот языком и только после этого поднять глаза, встречая взгляд учителя.
- Тебя, сейчас я хочу тебя.

- Вопрос, конечно, интересный. Но для начала, меня никто не пустит на сцену, у меня нет, и не будет партнера для выступления. А потом, ты только представь себе выражение лица моего отца, когда он об этом узнает, благодарю покорнейше, но я и так провел почти целый год под замком, и мне не сильно хочется возвращаться в те дни. Так что в жизни возможно далеко не все, то, что мы так хотим исполнить. Впрочем, это не важно, я уже привык к подобному образу жизни.
Ответ на поцелуй, такой горячий, наполненный странной жаждой обладания, которую умудрился почувствовать даже Эдриан, это было странно, непривычно, но по-своему очень притягательно и отказываться от этого, юноша был не готов, чем бы в дальнейшем не грозила эта ночь. Окинуть учителя поплывшим взглядом, заранее готовый согласиться со всем, что тот предложит. Аннибалю было странно осознавать, что этот мужчина так действует на него, мысленно усмехнувшись, юноша решил все списать на подростковые гормоны, которые все винили, вместо него.
Удивленно моргнуть и едва подавить раздраженное шипение, когда Брэндан исчез из комнаты, да ещё в таком провоцирующем виде, благо, что в коридоре никого не было, а то репутации учителя был бы нанесен неисправимый ущерб. Впрочем, любовник вскоре соизволил вернуться, и с ним явно ничего не случилось, поэтому начинать спор и ругань не хотелось, к тому же они явно могли помешать обещанному времяпрепровождению.
- Я не  возражаю против небольшой игры…
Слизнуть с губ капельки ледяной воды, и выгнуться дугой от прикосновения льда к разгоряченной коже, стон Аннибалю сдержать не удалось, да он и не стремился, слишком контрастные ощущения сейчас вызывал у него небольшой кусочек льда в умелых руках любовника.
- Нет, я никогда не испытывал подобного. Но думаю, смогу тебе довериться.

Вопросительно приподнять бровь, с интересом рассматривая преподавателя, что тот может придумать такого интересного. Впрочем, сильно Эдриан в нем не сомневался, судя по всему, этот человек умел загораться, так же, как и юноша, вопрос был в том, как долго тот способен гореть страстью и вожделением, подчиняясь позывам собственного тела и забывая обо все на свете перед лицом похоти. С тяжелым вздохом, Аннибаль все же поднялся с любимой мягкой кровати и проследовал к столу, благо тот был достаточно массивен, чтобы не развалится при попытке на него сесть. Юноша ещё раз мысленно поблагодарил отца, за то, что в его комнате мебель была из дерева и выдерживала вес юноши, правда он искренне сомневался, что именно этим вопросом владелец борделя руководствовался при подборе интерьера. С трудом подавив детское желание попрыгать на столе, дабы быть полностью уверенным в том, что он не соберется в самый ответственный момент сломаться и похоронить под собой его самого, Аннибаль все же успокоился.
С губ сорвался рваный стон, и кожа в ответ на прикосновение льда, мгновенно покрылась мурашками, заставляя Эдриана невнятно что-то пробормотать, впрочем, не смотря на холод и откровенные подозрения, что завтра он заболеет, юноша почти неосознанно выгибался от осторожных прикосновений, прикусив нижнюю губу. Холод мгновенно ожег внутренние мышцы, заставляя Аннибаля издать бессвязный звук, что-то между стоном и мольбой, выгибаясь дугой и окидывая любовника не верящим взглядом, словно тот враз превратился во что-то совсем неизвестное.
- Не думаю, что ты прав, но слышать это приятно. Однако, можно сказать, что если бы не алкоголь, ты смог бы передо мной устоять. Разве я не прав?
Холод прикосновению кусочка льда, и струйки прохладной воды по телу, когда тот начинал таять ещё в руках Брэндана, жар его прикосновений, заставляющих выгибаться, кусая собственные губы, не в силах сдержать громких стонов. Эдриан чувствовал, что начинает сходить с ума, от невозможности утолить жажду, жажду чужих прикосновений, жажду удовольствия и собственное вожделение, которое в этот раз откровенно играет против него самого, заставляя терять свое я, в круговороте непривычных ощущений.
- Ммм…я люблю, когда на меня смотрят. В этом ты прав, но ещё больше меня привлекает то, что они могут смотреть, фантазировать, захлебываться слюной, но не смогут ко мне прикоснуться.
Аннибаль плотоядно облизнулся, и перевел взгляд на напряженную плоть любовника, прежде, чем немного привстать и провести кончиками пальцев по чувствительной головке.
- Только вот с кем в паре мне выступать? С тобой?

- Нет, не уверен. Я не могу тебя хорошо знать, мы только недавно познакомились. Я сказал, что если бы не алкоголь в твоей и моей крови, мне бы не удалось так просто затащить тебя в кровать, впрочем, я могу и ошибаться. Просто ты сам сказал, что обычно с учениками себя так не ведешь. Не злись на меня, это бесполезное занятие.
Эдриан позволил себе тихо фыркнуть, впрочем, особо не скрываясь, ведь, в конце концов, он был прав в своих суждениях, и вряд ли кто-то мог его переубедить в этом, вряд ли мог найтись кто-то упрямее черноволосого юноши, который привык доверять своей интуиции. Но спорить не хотелось, точно так, же не хотелось охрипнуть, отстаивая свою точку зрения, и Аннибаль предпочел выдавить из себя лишь сладкую улыбку, искренне надеясь, что этот разговор на ней и закончится.
- Ну почему же странно. Чтобы был хоть намек на пару, нужно доверять, а я этого не умею, да и если честно признаться не хочу учиться, это будет лишним в моей жизни.
Жар и холод моментально смешались в один сводящий с ума коктейль, заставляющий дрожать от предвкушения, который окончательно подчиняет тело, которое никак не может справиться с лавиной возбуждения, моментально обосновавшейся внизу живота. Вскрик с губ, и выгнутое почти дугой тело, Аннибаль мог лишь сдавленно шипеть, не в силах прикоснуться к любовнику в тот момент, когда этого хотелось сильнее всего, и подобное приводило юношу почти в отчаяние. С трудом облизнуться, рассматривая Брэндана так, словно увидел его впервые в жизни, впрочем, Эдриану явно понравилось то, что он увидел в глубине глаз своего учителя. Аннибаль бьется в удовольствии, как птица в закрытое окно, ловит губами воздух, отчаянно просит о большем, нисколько не стесняясь того, что его кто-то может услышать, что кто-то потом доложит отцу, сейчас все это не имеет значения.
- На условиях…как интересно, тогда думаю, я как-нибудь перебьюсь.
Все хорошее настроение, которое владело юношей раньше, почти сразу же испарилось, правда, на общем состоянии и на возбуждении, это почему то не отразилось.

Кривая усмешка на искусанных губах, наверное, должна была смотреться дико и неправильно, но Аннибаля сейчас явно не волновали подобные тонкости, слишком много всего сразу, слишком странные разговоры, а затем молчание, но все можно пережить. Запрокинуть голову, упираясь затылком в жесткий стол, Эдриан мог лишь до боли и крови прикусить нижнюю губу, чтобы не испортить все окончательно, чтобы сдержать собственное желание завыть, от неправильности всего происходящего. Волшебство, происходившее ранее, как то внезапно, переросло в простое механическое действие, не вызывающее никаких эмоций, не считая ощущений тела, от этого Эдриану становилось все хуже и хуже. Отбросить мысли в сторону почти не возможно, даже если этого так хочет нечто оставшееся от души, не зараженное ядом, столь щедро льющимся по венам, заставляющим быть кем-то незнакомым, чужим даже для самого себя.
Глубоко вздохнув, Эдриан все же попытался найти в себе силы откинуть мысли в сторону и сосредоточиться на движениях тела, все остальное должно быть не важным, все остальное можно обдумать позже. Хриплые стоны с губ, выгибаясь в чужих руках и подчиняясь тому самому танцу, который был создан тысячелетия назад. Аннибаль скользнул взглядом по телу любовника, улыбнулся чему-то своему и ещё раз порадовался собственной гибкости, но все же сложиться почти пополам было сложной задачей.
- Сильнее…